Дайджест

Записки из подполья: как работают украинские СМИ на Донбассе

Український журналістський фонд

Донецк, 21.05.2014

«Мы совершенно неожиданно для себя стали журналистами, которые работают в горячих точках», — говорит Юлия Суркова, и.о. главного редактора сайта «Ура-Информ. Донбасс».

Мы Юлей и Женей Шибаловым, донецким собкором «Зеркала недели», разговариваем о том, как изменились условия работы журналистов в Донбассе.

«Мы теперь не можем открыто представляться журналистами украинских СМИ. И поэтому мы либо не представляемся вообще, либо придумываем себе шпионские легенды», — рассказывает Евгений. Самым удобным для работы в Донбассе для журналиста украинского СМИ — подвязаться стрингером у западной телегруппы. Мол, тогда говоришь — они журналисты, а я их переводчик. Переводчик — это безопасно.

Представители ДНР открыто заявляют о нелюбви к украинским медиа. «На митингах скандируют «Украинские СМИ — вон отсюда!»", — рассказывает Юля. Если фотографируешь, то могут подойти, потребовать показать удостоверение. Если это не удостоверение российского или западного СМИ, то начинаются претензии: «А ты за нас? А ты правду пишешь? А вот мы проверим…».

«Парень одного из наших телеканалов на вопрос «С какого ты канала?» ответил «С Animalplanet». Так они даже не поняли, в чем троллинг», — смеется Шибалов.

У самого Жени на голове узловатый шрам — ему камнем разбили голову на митинге 28 апреля.

Юля рассказывает про своего коллегу — журналиста Ура-информа Александра Перемота, на которого нападали. У него пытались отобрать фотоаппарат и требовали удалить фотографии, которые были им сделаны на митинге 2 марта. «В милицию обращаемся, но она особо не реагирует — таких случаев слишком много», — делится Юлия.

Еще у коллег появилась дополнительная аккредитация от ДНР. «Это особая бумажка с печатью, которая позволяет тебе попасть на официальные мероприятия в ОГА», — поясняет Суркова. Брифинги ДНР проводит регулярно, но чтобы не обращаться за «бумажкой», наши СМИ предпочитают получать информацию по стриму — «республиканцы», как называют в Донбассе представителей ДНР, активно стримят.

Из соображений безопасности наши коллеги активно выезжают за пределы Донбасса. Женя с Юлей перечисляют: 5 канал вывез своего корреспондента. «Новости Донбасса» — выехали всей редакцией. Собкор УНИАНа Елена Колгушева работает «из другого города» (в целях безопасности люди просят не разглашать, где сейчас пребывают они и их семьи).

Сергей Гармаш, главный редактор «Острова», на мою просьбу встретиться в Донецке ответил так: «Не знаю, буду ли я в этот день в Донецке. Я там не очень популярный среди сепаратистов, особенно на блок-постах. Насчет нашей работы: мы распустили офис, сделали его виртуальным. Работаем полуподпольно. Я в Донецке бываю, но очень инкогнито». Сергея обстреляли в собственном доме.

«Самая большая проблема в том, что с ними сотрудничает милиция, поэтому они с легкостью получают персональные данные всех тех, кто им неугоден», — объясняет Женя особенность террора по-донецки.

Кто же остался в городе? «Мы», — смеются Юля и Женя.

В городе остаются и ребята с сайта 62.ua. После того, как к ним приходили вооруженные битами люди, часть редакции уехала, остальные работают из дому. Коммуникация ведется через закрытые журналистские группы. «На мероприятиях ДНР я показываться не рискую», — комментирует репортер издания. Анонимно. По телефону.

Требования ДНР-овцев к местным СМИ, по словам Юлии Сурковой, такие:

  • сепаратистами не называть;
  • публиковать их информацию;
  • информировать их о событиях в городе.

Новости, которые сейчас отрабатывают донецкие коллеги, это, в основном: захваты, перестрелки, заложники, военная техника в городе…

Сейчас журналистам приходиться главным образом перепроверять инфу из соцсетей или ту, что прошла по российским СМИ. «Как-то всю ночь катался по городу — искал американский спецназ, который едет штурмовать ОГА. Под утро нашел — он оказался украинским и никого штурмовать так и не собрался», — вспоминает Евгений.

А как-то был фейк о том, что Правый сектор отравил воду в канале, который питает город водой. «Люди сметали бутилированную воду в магазинах», — рассказывает Юля. Опровержение слухов и развенчание фейков становятся главной служебной задачей наших журналистов там.

Факты мародерства со стороны ДНР ребята тоже проверяют. С этим сложнее. «Человека обидели — он заявляет. А потом его обидели еще раз — начинает отзывать свое заявление под самыми разными предлогами», — говорит Юля.

С риторикой тоже не все просто. Мало того, что слово сепаратисты самими сепаратистами воспринимается как очень обидное, так даже мер города просит не называть сепаратистами «людей с активной жизненной позицией», а после заявления Ахметова вдруг начинает говорить о том, что активисты-то оказывается «так называемые».

Безопасность журналистов во время боевых действий состоит в невидимости. «Я попал на штурм Мариупольского горотдела. Слава Богу, сумел удержать свои впечатления в себе», — шутит Женя.

Жилеты, каски, броники? Ребята отвечают: категорически нет.

«Оранжевый жилет с надписью «Пресса» делает тебя мишенью. Как редактор я настаиваю, чтобы ребята их не носили», — объясняет местную специфику Юля Суркова.

А милиция? А что милиция, говорят ребята. Милиция ведет себя как обычно. «Как обычно» означает следующее: приезжает, составляет протокол. Все. Кстати, после нападения на сайт 62.ua журналисты вызвали милицию. Та приехала, бумагу составила и сказала что-то вроде «Ну нет же такого закона, чтобы запрещать ходить по городу с битами и в масках». А на нет, как известно, и ловить никого не надо. Потому что ловить — страшно.

Ребята, интересуюсь, а в Краматорск доеду? «Лотерея», — отвечают коллеги и советуют ехать на маршрутке и исключительно как частное лицо. «Да я журналистское удостоверение и не брала», — отвечаю. В целях безопасности: здесь это отягчающее со всеми вытекающими.

Краматорск, 24 — 25.05.2014

Мой собеседник — главред одного из местных краматорских сайтов. Говорит: «Вещи сложены. Уезжаю». Просит его имени не называть. «Я знаю, что вам не понравится моя просьба. Но скажите, зачем сейчас фамилии?», — задает он вопрос, могущий показаться странным для журналиста. Странным где угодно, но не тут, и не сейчас.

Когда я захожу в офис, он закрывает дверь на ключ.

Дальше — его рассказ.

…Ко мне приходили три раза. Последний раз на том месте, где вы сидите, сидел человек, а вот тут, где ваш блокнот, лежал автомат. Мне казалось, я слышу его запах. Знаете, как пахнет дуло автомата? А я знаю…

Со мной говорили о редакционной политике. Хоть я и все зубы из издания повыдергивал. Слишком небезопасно.

Знаете, еще полтора-два месяца назад у нас были «ходы» за Единую Украину. Я сделал репортаж — о том, как милиция не пустила на площадь «ходу» нашего Межрегионального общества инвалидов. Через какое-то время Павел Цвелой (официальный ДНР-овский титул Цвелого — глава инициативной группы Краматорска) объявил о том, что ими составлен «черный список», который называется «Список 5 колонны Краматорска», в который, в частности, входят СМИ и группы в социальных сетях. Мой сайт в их числе. Я в тот же день отнес заявление в милицию и СБУ о препятствовании журналистской деятельности. Из СБУ ответа нет, милиция приходила — ну и все.

Учительница посоветовала в целях безопасности ребенка в школу не приводить…

Знаете, у нас в Краматорске когда-то была уникальная ситуация — 36 зарегистрированных СМИ на 196 тысяч населения. Из них половина — вполне себе действующие издания. Приходишь регистрироваться в Центр печати в Донецк, а там смеются: опять Краматорск.

Разгром начался полтора месяца назад.

В «Восточный экспресс» приходили люди с пистолетом поговорить о редакционной политике.

«Новости Краматорска» принадлежат (принадлежали?) Александру Толстогузову, депутату горсовета от БЮТ. Сам Толстогузов выехал. Не пишите куда. Теперь газета не выходит, а сайт печатает документы и заявления ДНР. ДНР приезжает к ним чуть ли не каждый день.

(Ремарка: на митинге Антикризисного совета города Краматорска встречаю репортера «Новостей Краматорска», прошу поговорить. Мне говорят: нет).

«Краматорск-инфо» — самый старый сайт в городе. Известен был в первую очередь своим форумом, где тусовалось чуть ли не до тысячи человек. После того, как владельцу разбили окна, он сам уехал, форум на сайте закрыл, переставляет новости с других местных сайтов.

В муниципальной газете «Краматорская правда» уволилась главред Римма Заболотная. В связи с отъездом. К ней приходили с автоматом…

Андрей Шталь, и.о. главного редактора «Краматорской правды» об автомате ничего не рассказывает. Говорит так: ситуация нервная, а бывший главред — женщина, ей стало тяжело.

Редакция «Краматорской правды» находится (находилась?) в помещении горисполкома. 12 апреля здание захватили и подняли над ним флаг ДНР. По словам Андрея, какое-то время они пытались сосуществовать под одной крышей с «людьми, захватившими здание» (Андрей крайне осторожен в формулировках). Потом решили работать из дому. «Делать газету в казарме крайне дискомфортно», — комментирует он. Сейчас их приютила дружественная редакция.

Газета выходит по средам, не смогли выпустить лишь один номер. А так — регулярно.

«На меня давления не было», — говорит Андрей. И с иронией добавляет: то ли потому что я взвешен, то ли потому что тираж невелик — 2 тысячи.

Рецепт профессионального выживания Андрея таков: «Я пишу только о том, что видел сам, или о том, что могу проверить».

В терминах — аккуратен. Ополченцев называет ополченцами — не активистами, но и не сепаратистами. Нацгвардию — Нацгвардией, а не Правым сектором.

«Я вижу казаков. Крымских. Вот я и называю их крымскими казаками, а не российскими боевиками», — говорит он.

Не отрицает, что знает о визитах в другие издания. Но, что логично, просит эту информацию проверить в самих редакциях.

Об уехавших коллегах Андрей говорит без сочувствия: «Сейчас время такое — всех проверяет. Если ты журналист, то нечего писать репортажи из окна своего кабинета или по телефону. Иди и снимай. Боишься попасть в подвал — так, может, нечего тебе делать в журналистике?».

Вера Ильина, главный редактор местной газеты «Технополис», рассказывает, что в ее редакцию визит представителей ДНР был. Один. «Они просили опубликовать информацию такого плана: если вы сталкиваетесь с правонарушениями, то обращайтесь по такому-то телефону. Мы опубликовали, потому что это полезная информация для читателей», — говорит Ильина.

Проблема у «Технополиса», как и у других местных СМИ — скудность рекламного рынка и смена типографии.

«Мелкий и средний бизнес замер», — поясняет Вера. А ее коллега, тот, что просил фамилию не называть, демонстрирует мне длинный коридор офисного здания: все двери закрыты. «А раньше тут рядом с домом и припарковаться негде было», — рассказывает он. Предприниматели не выходят в офисы, потому что к ним время от времени наведываются какие-то люди с оружием и просят сдать налоги на нужды ДНР.

Печать газеты пришлось перенести из Донецка в Краматорск. «Блокпосты. Водитель не всегда хочет ехать», — деликатно говорит главный редактор «Технополиса». Человек боится. Его можно понять.

В конце разговора Вера Ильина переспрашивает: «Наверное, это не совсем то, что вы хотели услышать?» Мол, информационная война. Все же нагнетают, а у нас более-менее спокойно. Нагнетают, по ее мнению и центральные украинские СМИ, и российские: «Народ повалил к аэродрому, одному человеку оцарапало ногу. Так российские каналы передали об убитых и раненных. А он даже от госпитализации отказался. Возле вечного огня плитку перекладывают — Тымчук пишет: минируют».

Я уверяю, что все то, что нужно. Благодарю. Газета «Технополис» мне действительно понравилась, и мне бы хотелось когда-нибудь о ней написать.

И Вера тоже понравилась. И я очень хочу, чтобы у нее все было хорошо.

И у Андрея.

И у того собеседника, который предпочел остаться неназванным.

И у ребят из Донецка.
Берегите себя.

Леся Ганжа, фото автора
«Редакторский портал»