Дайджест

Записки из подполья: как работают украинские СМИ на Донбассе

Український журналістський фонд

Донецк, 21.05.2014

“Мы совершенно неожиданно для себя стали журналистами, которые работают в горячих точках”, – говорит Юлия Суркова, и.о. главного редактора сайта “Ура-Информ. Донбасс”.

Мы Юлей и Женей Шибаловым, донецким собкором “Зеркала недели”, разговариваем о том, как изменились условия работы журналистов в Донбассе.

“Мы теперь не можем открыто представляться журналистами украинских СМИ. И поэтому мы либо не представляемся вообще, либо придумываем себе шпионские легенды”, – рассказывает Евгений. Самым удобным для работы в Донбассе для журналиста украинского СМИ – подвязаться стрингером у западной телегруппы. Мол, тогда говоришь – они журналисты, а я их переводчик. Переводчик – это безопасно.

Представители ДНР открыто заявляют о нелюбви к украинским медиа. “На митингах скандируют “Украинские СМИ – вон отсюда!””, – рассказывает Юля. Если фотографируешь, то могут подойти, потребовать показать удостоверение. Если это не удостоверение российского или западного СМИ, то начинаются претензии: “А ты за нас? А ты правду пишешь? А вот мы проверим…”.

“Парень одного из наших телеканалов на вопрос “С какого ты канала?” ответил “С Animalplanet”. Так они даже не поняли, в чем троллинг”, – смеется Шибалов.

У самого Жени на голове узловатый шрам – ему камнем разбили голову на митинге 28 апреля.

Юля рассказывает про своего коллегу – журналиста Ура-информа Александра Перемота, на которого нападали. У него пытались отобрать фотоаппарат и требовали удалить фотографии, которые были им сделаны на митинге 2 марта. “В милицию обращаемся, но она особо не реагирует – таких случаев слишком много”, – делится Юлия.

Еще у коллег появилась дополнительная аккредитация от ДНР. “Это особая бумажка с печатью, которая позволяет тебе попасть на официальные мероприятия в ОГА”, – поясняет Суркова. Брифинги ДНР проводит регулярно, но чтобы не обращаться за “бумажкой”, наши СМИ предпочитают получать информацию по стриму – “республиканцы”, как называют в Донбассе представителей ДНР, активно стримят.

Из соображений безопасности наши коллеги активно выезжают за пределы Донбасса. Женя с Юлей перечисляют: 5 канал вывез своего корреспондента. “Новости Донбасса” – выехали всей редакцией. Собкор УНИАНа Елена Колгушева работает “из другого города” (в целях безопасности люди просят не разглашать, где сейчас пребывают они и их семьи).

Сергей Гармаш, главный редактор “Острова”, на мою просьбу встретиться в Донецке ответил так: “Не знаю, буду ли я в этот день в Донецке. Я там не очень популярный среди сепаратистов, особенно на блок-постах. Насчет нашей работы: мы распустили офис, сделали его виртуальным. Работаем полуподпольно. Я в Донецке бываю, но очень инкогнито”. Сергея обстреляли в собственном доме.

“Самая большая проблема в том, что с ними сотрудничает милиция, поэтому они с легкостью получают персональные данные всех тех, кто им неугоден”, – объясняет Женя особенность террора по-донецки.

Кто же остался в городе? “Мы”, – смеются Юля и Женя.

В городе остаются и ребята с сайта 62.ua. После того, как к ним приходили вооруженные битами люди, часть редакции уехала, остальные работают из дому. Коммуникация ведется через закрытые журналистские группы. “На мероприятиях ДНР я показываться не рискую”, – комментирует репортер издания. Анонимно. По телефону.

Требования ДНР-овцев к местным СМИ, по словам Юлии Сурковой, такие:

  • сепаратистами не называть;
  • публиковать их информацию;
  • информировать их о событиях в городе.

Новости, которые сейчас отрабатывают донецкие коллеги, это, в основном: захваты, перестрелки, заложники, военная техника в городе…

Сейчас журналистам приходиться главным образом перепроверять инфу из соцсетей или ту, что прошла по российским СМИ. “Как-то всю ночь катался по городу – искал американский спецназ, который едет штурмовать ОГА. Под утро нашел – он оказался украинским и никого штурмовать так и не собрался”, – вспоминает Евгений.

А как-то был фейк о том, что Правый сектор отравил воду в канале, который питает город водой. “Люди сметали бутилированную воду в магазинах”, – рассказывает Юля. Опровержение слухов и развенчание фейков становятся главной служебной задачей наших журналистов там.

Факты мародерства со стороны ДНР ребята тоже проверяют. С этим сложнее. “Человека обидели – он заявляет. А потом его обидели еще раз – начинает отзывать свое заявление под самыми разными предлогами”, – говорит Юля.

С риторикой тоже не все просто. Мало того, что слово сепаратисты самими сепаратистами воспринимается как очень обидное, так даже мер города просит не называть сепаратистами “людей с активной жизненной позицией”, а после заявления Ахметова вдруг начинает говорить о том, что активисты-то оказывается “так называемые”.

Безопасность журналистов во время боевых действий состоит в невидимости. “Я попал на штурм Мариупольского горотдела. Слава Богу, сумел удержать свои впечатления в себе”, – шутит Женя.

Жилеты, каски, броники? Ребята отвечают: категорически нет.

“Оранжевый жилет с надписью “Пресса” делает тебя мишенью. Как редактор я настаиваю, чтобы ребята их не носили”, – объясняет местную специфику Юля Суркова.

А милиция? А что милиция, говорят ребята. Милиция ведет себя как обычно. “Как обычно” означает следующее: приезжает, составляет протокол. Все. Кстати, после нападения на сайт 62.ua журналисты вызвали милицию. Та приехала, бумагу составила и сказала что-то вроде “Ну нет же такого закона, чтобы запрещать ходить по городу с битами и в масках”. А на нет, как известно, и ловить никого не надо. Потому что ловить – страшно.

Ребята, интересуюсь, а в Краматорск доеду? “Лотерея”, – отвечают коллеги и советуют ехать на маршрутке и исключительно как частное лицо. “Да я журналистское удостоверение и не брала”, – отвечаю. В целях безопасности: здесь это отягчающее со всеми вытекающими.

Краматорск, 24 – 25.05.2014

Мой собеседник – главред одного из местных краматорских сайтов. Говорит: “Вещи сложены. Уезжаю”. Просит его имени не называть. “Я знаю, что вам не понравится моя просьба. Но скажите, зачем сейчас фамилии?”, – задает он вопрос, могущий показаться странным для журналиста. Странным где угодно, но не тут, и не сейчас.

Когда я захожу в офис, он закрывает дверь на ключ.

Дальше – его рассказ.

…Ко мне приходили три раза. Последний раз на том месте, где вы сидите, сидел человек, а вот тут, где ваш блокнот, лежал автомат. Мне казалось, я слышу его запах. Знаете, как пахнет дуло автомата? А я знаю…

Со мной говорили о редакционной политике. Хоть я и все зубы из издания повыдергивал. Слишком небезопасно.

Знаете, еще полтора-два месяца назад у нас были “ходы” за Единую Украину. Я сделал репортаж – о том, как милиция не пустила на площадь “ходу” нашего Межрегионального общества инвалидов. Через какое-то время Павел Цвелой (официальный ДНР-овский титул Цвелого – глава инициативной группы Краматорска) объявил о том, что ими составлен “черный список”, который называется “Список 5 колонны Краматорска”, в который, в частности, входят СМИ и группы в социальных сетях. Мой сайт в их числе. Я в тот же день отнес заявление в милицию и СБУ о препятствовании журналистской деятельности. Из СБУ ответа нет, милиция приходила – ну и все.

Учительница посоветовала в целях безопасности ребенка в школу не приводить…

Знаете, у нас в Краматорске когда-то была уникальная ситуация – 36 зарегистрированных СМИ на 196 тысяч населения. Из них половина – вполне себе действующие издания. Приходишь регистрироваться в Центр печати в Донецк, а там смеются: опять Краматорск.

Разгром начался полтора месяца назад.

В “Восточный экспресс” приходили люди с пистолетом поговорить о редакционной политике.

“Новости Краматорска” принадлежат (принадлежали?) Александру Толстогузову, депутату горсовета от БЮТ. Сам Толстогузов выехал. Не пишите куда. Теперь газета не выходит, а сайт печатает документы и заявления ДНР. ДНР приезжает к ним чуть ли не каждый день.

(Ремарка: на митинге Антикризисного совета города Краматорска встречаю репортера “Новостей Краматорска”, прошу поговорить. Мне говорят: нет).

“Краматорск-инфо” – самый старый сайт в городе. Известен был в первую очередь своим форумом, где тусовалось чуть ли не до тысячи человек. После того, как владельцу разбили окна, он сам уехал, форум на сайте закрыл, переставляет новости с других местных сайтов.

В муниципальной газете “Краматорская правда” уволилась главред Римма Заболотная. В связи с отъездом. К ней приходили с автоматом…

Андрей Шталь, и.о. главного редактора “Краматорской правды” об автомате ничего не рассказывает. Говорит так: ситуация нервная, а бывший главред – женщина, ей стало тяжело.

Редакция “Краматорской правды” находится (находилась?) в помещении горисполкома. 12 апреля здание захватили и подняли над ним флаг ДНР. По словам Андрея, какое-то время они пытались сосуществовать под одной крышей с “людьми, захватившими здание” (Андрей крайне осторожен в формулировках). Потом решили работать из дому. “Делать газету в казарме крайне дискомфортно”, – комментирует он. Сейчас их приютила дружественная редакция.

Газета выходит по средам, не смогли выпустить лишь один номер. А так – регулярно.

“На меня давления не было”, – говорит Андрей. И с иронией добавляет: то ли потому что я взвешен, то ли потому что тираж невелик – 2 тысячи.

Рецепт профессионального выживания Андрея таков: “Я пишу только о том, что видел сам, или о том, что могу проверить”.

В терминах – аккуратен. Ополченцев называет ополченцами – не активистами, но и не сепаратистами. Нацгвардию – Нацгвардией, а не Правым сектором.

“Я вижу казаков. Крымских. Вот я и называю их крымскими казаками, а не российскими боевиками”, – говорит он.

Не отрицает, что знает о визитах в другие издания. Но, что логично, просит эту информацию проверить в самих редакциях.

Об уехавших коллегах Андрей говорит без сочувствия: “Сейчас время такое – всех проверяет. Если ты журналист, то нечего писать репортажи из окна своего кабинета или по телефону. Иди и снимай. Боишься попасть в подвал – так, может, нечего тебе делать в журналистике?”.

Вера Ильина, главный редактор местной газеты “Технополис”, рассказывает, что в ее редакцию визит представителей ДНР был. Один. “Они просили опубликовать информацию такого плана: если вы сталкиваетесь с правонарушениями, то обращайтесь по такому-то телефону. Мы опубликовали, потому что это полезная информация для читателей”, – говорит Ильина.

Проблема у “Технополиса”, как и у других местных СМИ – скудность рекламного рынка и смена типографии.

“Мелкий и средний бизнес замер”, – поясняет Вера. А ее коллега, тот, что просил фамилию не называть, демонстрирует мне длинный коридор офисного здания: все двери закрыты. “А раньше тут рядом с домом и припарковаться негде было”, – рассказывает он. Предприниматели не выходят в офисы, потому что к ним время от времени наведываются какие-то люди с оружием и просят сдать налоги на нужды ДНР.

Печать газеты пришлось перенести из Донецка в Краматорск. “Блокпосты. Водитель не всегда хочет ехать”, – деликатно говорит главный редактор “Технополиса”. Человек боится. Его можно понять.

В конце разговора Вера Ильина переспрашивает: “Наверное, это не совсем то, что вы хотели услышать?” Мол, информационная война. Все же нагнетают, а у нас более-менее спокойно. Нагнетают, по ее мнению и центральные украинские СМИ, и российские: “Народ повалил к аэродрому, одному человеку оцарапало ногу. Так российские каналы передали об убитых и раненных. А он даже от госпитализации отказался. Возле вечного огня плитку перекладывают – Тымчук пишет: минируют”.

Я уверяю, что все то, что нужно. Благодарю. Газета “Технополис” мне действительно понравилась, и мне бы хотелось когда-нибудь о ней написать.

И Вера тоже понравилась. И я очень хочу, чтобы у нее все было хорошо.

И у Андрея.

И у того собеседника, который предпочел остаться неназванным.

И у ребят из Донецка.
Берегите себя.

Леся Ганжа, фото автора
“Редакторский портал”