Дайджест

Як я був спічрайтером Януковича (і Олександра Пантелеймонова)

Український журналістський фонд

В ноябре 2012 года причудливая журналистская судьба забросила меня в Киев в кресло шеф-редактора главного политического ток-шоу Украины «Шустер Live»

Год спустя, столь же стремительно вернувшись обратно в Московское бюро Радио Свобода, я набросал для себя, для памяти пару десятков об этом, пожалуй, самом, ярком эпизоде моей журналистской карьеры, — «Як козак Андрій ТрУхан в країну «Шустер Live» ходив».

Но боль Майдана, кровь его людей и дым его пожарищ заставили забыть мои былые украинские эмоции, сделав их бесцветными, и я забросил свои путевые заметки.

Но второй выход Виктора Януковича к ростовскому народу заставил меня вернуться к эпизоду, связанному с ним. А видео скандального ухода в отставку главы НТК Украины Александра Пантелеймонова побудило меня опубликовать уже написанное ранее. Стоило ли? Судите сами.

В четверг 21 февраля 2013 года я, как обычно, отпустив по домам и барам молодую редакцию «Шустер Live», сидел в одиночестве в просторном зале на втором этаже студии и мучительно думал, как сделать интересным фрагментом завтрашнего ток-шоу завтрашнее же и скучное, по определению, выступление Виктора Януковича перед страной. Ничего не получалось, и я с тоской думал, как опять проведу без сна почти целую ночь, пытаясь соединить несоединимое — яркое ток-шоу и бесцветного Януковича.

Поэтому звонок от Савика Шустера с просьбой посмотреть и причесать текст, который пришлет помощник, я воспринял, как спасение от уныния: все ж меньше уйдет на Януковича.

- А что за текст, — поинтересовался я. — Увидишь, — ответил он коротко.

Через мгновение я действительно увидел текст в моей почте, и на мгновение же онемел. Это был сценарий завтрашней прямой линии Виктора Януковича со страной — «Диалога со страной», посвященного третьей годовщине его инаугурации. Речь шла о прямом эфире, и я уже заранее слегка сочувствовал В.Ф., понимая, как трудно даются ему выходы в прямой эфир, мысли сходу. Но присланный мне текст позволял Януковичу избежать прямого эфира, ибо там были вопросы к нему от Савика, как ведущего, от других ведущих, от трудящихся со всей Украины — с полей, шахт и нефтяных вышек, театров, кстати тоже. И там же были вопросы самого В.Ф к трудящимся на тех же стройках и полевых станах, и ответы трудящихся тоже были. Я посмотрел на электронный адрес: Александр Пантелеймонов, главный редактор проекта «Диалог со страной», ставший незадолго до этого исполняющим обязанности генерального директора Национальной телекомпании Украины.

Еще в легком шоке — ибо я слышал, конечно, о таких спектаклях применительно к России и другим авторитарным странам, но сам с подобными вещами никогда не сталкивался непосредственно и про Украину в этом плане думал лучше, — я перезвонил Савику: — А что я должен с этим делать?

- Ну, причеши как-то по-человечески, чтоб было понятно, ты же умеешь красиво складывать слова, а они писать не умеют (кто они, Савик не уточнил, так он, наверное, называл настоящих спичрайтеров Януковича).

- Савик, а как же это, — растерянно забормотал я, — это ж должен быть прямой эфир, а ты, а мы, что же мы делаем? Это ж подстава. Как же так?

- Ну, вот как-то так, — скучным голосом сказал Савик, — обрати особое внимание на мои вопросы. Ну, и другие не пропускай.

Сказал и, положив трубку, больше не отвечал на мои звонки.

Я не знал, что делать. У меня не было хорошего выхода из этой ситуации. Если я выполню просьбу Савика и промолчу, это будет подлостью по отношению к украинскому народу (извините за пафос, но он искренний). Если публично расскажу об этом, я поступлю подло уже по отношению к Савику, с которым был дружен многие годы (насколько могут быть дружны вечный начальник и вечный подчиненный) и который когда-то поступил просто идеально в отношении тяжело заболевшего моего младшего сына.

Ему-то я и перезвонил в Москву, помня о его не по летам зрелой рассудительности в вопросах, которые его непосредственно не касаются.
Ответ был сразу и взвешенный. Ты, пап, давай, пока правь текст, а я подумаю. Когда закончишь, перезвони, решим.

Мне было дано около двух-трех часов на работу, я бегло пробежал по всему тексту, поразился его уже, казалось, давно забытой на просторах бывшего СССР совковости: было полное впечатление, что трудящиеся Советской Украины рапортуют Брежневу, а он рапортует им. Редко бывали в моей жизни случаи, когда бы я с такой неохотой правил готовый текст.

Пока я «ворочал единого слова ради чьи-то тонны словесной руды», разные мысли проносились в моей голове. Как странно, вот есть несимпатичный мне президент Украины Виктор Янукович, который говорит разные красивые демократические слова про европейский выбор, про борьбу с коррупцией, которые ему пишут неизвестные мне спичрайтеры, вот, рядом с ним, симпатичный мне Савик Шустер, который дал мне очень хорошую и интересную работу после увольнения со «Свободы», он тоже говорит в своей программе разные хорошие слова — про европейский выбор, про борьбу с коррупцией, и вот — через одного от президента страны — я — живое олицетворение этой коррупции, нелегальный гастарбайтер с черной, даже не серой, зарплатой, который волей случая правит текст завтрашнего выступления (якобы — без бумажки — в прямом эфире) президента Украины.

Это — нечестно по отношению к гражданам Украины, и я должен сообщить об этом людям. Но тогда это будет уже нечестно по отношению к Савику, он ведь мне доверился. И я же не бороться сюда приехал, а работать. Может, у них так принято. Янукович же — не мастак прямо-эфирных выступлений, ему так легче, меньше карикатурности. И что изменится в стране и мире, если я стану на день-два этаким местным российско-украинским Джулианом Эссанджем. Работы я точно лишусь, Савик, вряд ли, хотя тоже возможно. Я стану невъездным в Украину, пока здесь правит Янукович, не смогу бывать в своем родном селе на Черниговщине, где у меня много друзей и еще больше родственников.

В общем, я дал себе уговорить себя не поднимать скандала, и, когда закончив править текст, я позвонил сыну, я уже знал, что, независимо от его слов, я не сообщу об этом публично — предпочту умыть руки в пользу Савика, и оставлю в неведении украинский народ, который в очередной раз надуют телевизионной мистификацией.

Поздно ночью я отправил подчищенный мной текст прямой линии «Диалога со страной» президента Януковича. Уснуть я так и не смог. И вплоть до самого начала пресс-конференции Януковича, до первых вопросов Савика и первых ответов президента и трудящихся Украины — а я узнавал в них и свои пассажи — я набирал номер известного в Украине оппозиционного журналиста Мустафы Найема, намереваясь переслать ему текст президентской прямой линии, чтоб он обнародовал его параллельно «Диалога со страной» в доступных ему СМИ. Набирал, но так ни разу и не нажал кнопку вызова.

Когда я рассказываю эту историю коллегам, они, как правило, смеются.
А мне всегда только грустно и стыдно.
Прости меня, Украина. И, Россия, прости.

Еспресо.TV